KZ

Главная страницаПедагогическая мастерская - статьи
Воля
Воля
17 октября 2016    Автор / Монтессори М.

Когда ребенок из множества предметов выбирает один, который ему нравится, идет за ним к шкафчику, несет к себе на место или уступает свою вещь товарищу, когда терпеливо дожидается, чтобы нужное ему пособие оставил другой ребенок, когда повторяет с неослабным вниманием одно и то же упражнение, поправляет ошибки, раскрывающиеся в самом материале упражнений, когда во время «молчания» сдерживает все свои движения и импульсы или идет навстречу зову, стараясь не скрипнуть половицей, не задеть мебели, – он совершает разнообразные акты воли. Можно сказать, что он беспрерывно упражняет свою волю. Больше того: фактор, который дей­ствует и преобладает над всеми его способностями, и есть воля, формирующаяся на внутренней основе долго действующего внимания.

Проанализируем некоторые проявления воли. Внешнее выражение воли – всегда в движении:

какое действие ни выполняет человек: ходит ли он, работает, пишет, открывает глаза, чтобы смотреть, или закрывает, чтобы избавиться от какого-нибудь зрелища, он действует, «совершая движения». Волевой акт может быть также направлен к тому, чтобы помешать какому-нибудь движению: сдержать резкий жест в припадке гнева, не под­даться желанию выхватить что-нибудь из рук другого – это все акты воли. Таким образом, воля не просто импульс к движению, но акт высшего порядка, сознательное направление движения.

Без совершения какого-нибудь действия не может быть проявления воли: тот, кто думает сделать что-нибудь хорошее и не делает, кто желает загладить оскорбление и остается в бездействии, кто собирается выйти из дому, посетить друзей, написать письмо и ничего этого не выполняет, тот не проявляет никакой воли. Недостаточно только думать и желать. В счет идет лишь действие. «Дорога в ад вымощена благими намерениями».

Волевая жизнь – это жизнь действенная. Все наши поступки являются как бы результатом каких-нибудь действий; подобные результаты могут стать привычными и бессознательными. Таковы, например, все обычные действия, характеризующие поведение «хорошо воспитанного человека». У нас появляется желание, импульс навестить кого-нибудь, но знаем, что можем помешать, что это время не для визитов, и воздерживаемся от посещения; сидим удобно в уютном уголке гостиной, но вот входит какая-нибудь почтенная особа, и мы встаем, идем ей навстречу и т.п. Все движения нашего тела не просто отголоски известного импульса или утомления, а точное проявление того, что считаем приличным, соответствующим обстоятельствам. Без внутренних побуждений, импульсов мы бы совершенно не принимали участия в социальной жизни; с другой стороны, если бы не действовали в то же время и наши задерживающие центры, мы бы не могли поправлять, направлять и использовать наши импульсы.

Это взаимодействие между противоположны­ми моторными силами является результатом долгих упражнений, старинных навыков внутри нас. Мы не ощущаем никакого усилия в процессе их совершения, не помогаем себе никакими логическими построениями и сведениями. Все эти волевые акты стали почти рефлексами. На самом деле вопрос идет о действиях, очень далеких от рефлективных: здесь действует не природа человека, а привычка. Известно, что человек, не воспитанный в известных привычках, но лишь про­сто обученный наспех некоторым правилам поведения, совершает ошибки, очень часто смешные и неуклюжие, потому что он должен создавать в известный момент сразу все эти атрибуты волевых актов и в то лее время выполнять то, что необходимо для координации волевых актов, и ставить их под контроль и неусыпное наблюдение собственного сознания. Такое постоянное усилие совершенно не может выдержать конкуренции с привычкой к хорошим манерам. Воля хранит свои последовательные усилия как бы вне сознания или на его периферии и оставляет сознание свободным для новых завоеваний и дальнейших усилий. Таким образом, мы не рассматриваем, как доказательства воли, те привычки, при которых сознание должно неусыпно и бдительно следить за нашими действиями, чтобы они не противоречили правилам хорошего тона. Человек воспитанный, поступающий так, – это просто человек, который является самим собой, человек «здоровой психики».

Действительно, только болезнь разлагает личность, создающуюся в процессе ее приспособлений, и толкает светского человека к пренебрежению обычными правилами поведения. Известно, что неврастенический субъект при первых симптомах параной на первый взгляд кажется лишь человеком плохо воспитанным. С другой стороны, тот, кто ведет себя обычно прилично, – просто нормальный человек. Мы не назовем его человеком твердой воли; механизмы, действующие на периферии сознания, не обладают волевой ценностью.

Ребенок же только начинает свой жизненный путь, его индивидуальность и природа совершен­но иная. По сравнению со взрослым, ребенок – неуравновешенное существо, он – постоянная добыча своих импульсов, с одной стороны, и наиболее сильных задерживающих начал, с другой. Две волевые активности, противоположные друг другу, еще не установили взаимного равновесия для новой личности. Начатки психики еще состоят из двух отдельных элементов. Существенно, чтобы между ними установилась известного рода «комбинация», «приспособление», как опора для периферии сознания. Отсюда необходимость ввести возможно раньше активное упражнение, способствующее достижению такой степени развития. Назначение всего этого, конечно, – не создание преждевременно развитого маленького «джентльмена»; самое важное, чтобы ребенок упражнял свои волевые возможности и возможно скорее научился бы координировать свои импульсы с задерживающими моментами. Необходимо самое «созидание» психики, а не те внешние достижения, которые дают такое созидание.

Это на самом деле лишь путь для достижения цели, а целью должно быть, чтобы ребенок действовал в среде других детей и упражнялся на дей­ствиях обыденной жизни в известной гибкости воли. Ребенок, поглощенный работой, сдерживает все остальные движения, не подходящие для выполнения данного упражнения. Ребенок делает известный выбор между мускулярными координациями, на которые он способен, на них подолгу останавливается и так начинает придавать этим координациям постоянство. Получается нечто совершенно отличное от того поведения, когда ребенок движется беспорядочно, давая простор не координированным импульсам.

Когда ребенок начинает уважать работу других, не выдергивает желательную ему вещь из рук товарища, а терпеливо дожидается, когда ее можно будет взять, когда начинает ходить, не задевая товарищей, не наступая им на ноги, не опрокидывая столов, тогда только ребенок начинает орга­низовывать свою волю и приводит во взаимное равновесие импульсы и сдерживающие элементы. Таким образом создаются зачатки привычек социальной жизни. Подобные результаты невозможны, если держать детей в неподвижности, засадить их в ряды парт; при таких условиях невозможны отношения между детьми и не развивается социальная жизнь детей. Лишь при посредстве действительной жизни и свободных взаимоотношений друг с другом, заставляющих определять границы индивидуального существования и приспособлять границы одной жизни к границам другой, вырабатываются социальные привычки. Для развития волевых механизмов мало только слушать о том, что надо делать; недостаточно получить лишь правила поведения и перечень прав и обязанностей, чтобы приобрести грациозные движения. Если бы это было так, стоило лишь объяснить ученику очень точно все движения руки, необходимые для игры на рояле, и он мог бы сразу заиграть сонату Бетховена. А между тем во всех этих достижениях существенным фактором является известного рода формирование, и лишь упражнение закрепляет, упрочивает завоевания воли.

В воспитании имеет громадное значение организация всех механизмов, необходимых для созидания индивидуальности в раннем возрасте. Как детям необходимы движение, гимнастика, потому что мускулы в бездействии становятся неспособными производить множество движений, вообще нам доступных, точно так же, чтобы поддержать активной внутреннюю (психическую) жизнь, очень важно подвергать ее соответствующей гимнастике.

Плохо развитый организм более подвержен опасностям: человек со слабыми мускулами избегает движения, и его организм не сопротивляется тогда, когда необходимо действие, чтобы победить опасность. Также ребенок со слабой волей легко приспособляется к школе, где все дети сидят непо­движно и слушают или делают вид, что слушают. Большинство детей этого типа кончают нервными заболеваниями, и в их аттестатах значится: «Прекрасного поведения, к учению неспособны». Об этих детях некоторые учителя ограничиваются лишь словами: «Он или она такой хороший», и этим как бы хотят защитить детей от всякого вмешательства, оставить их погружаться без помехи в их слабость, затягивающую их, как зыбучий песок.

Другие дети – по преимуществу импульсивные – характеризуются лишь как зачинщики всяких беспорядков, и приговор над ним гласит: «Испорченный». А если спросить, в чем же их испорченность, то ответ будет: «Не посидят, не остаются неподвижными». Озорники-задиры – вот определение для этих нарушителей порядка, неспокойных душ, а их озорство, задирание состоит в том, что они всеми силами стараются вывести своих товарищей из состояния покоя и втянуть их в какие-нибудь живые отношения. Есть дети, у которых преобладают задерживающие силы; их скромность чрезмерна, иногда кажется, что они не могут решиться ответить на вопрос, всякое внешнее возбуждение вызывает у них слезы.

Добавить комментарий



Комментарии (0)


Этот материал еще никто не прокомментировал.