KZ

Главная страницаПедагогическая мастерская - статьи
Әже
Әже
03 февраля 2014    Автор / С. Юсупова, журналист, г. Караганда


«Все мы родом из детства», - сказал кто-то из великих. И самые теплые воспоминания из детства у меня связаны с моей обожаемой бабушкой Аминой, маминой мамой.

Была она небольшого роста, с белоснежной кожей, зеленоглазая. Очень набожная, и почти всегда в хорошем расположении духа. Мы, её внуки – Машан, Саин и я любили смотреть, как она увлеченно занимается каким-либо делом: читает Коран, стирает бельё или просто пьет чай. Всё, что она ни делала, әже делала самозабвенно, отдавая всю себя.

…Удивительная штука – память! Столько лет прошло, а я отчетливо помню такой эпизод. Мне было лет 4-5, когда приехал к нам в Караганду мой дедушка Абдуали. Жили они вдвоем с бабушкой в ауле. Помню: тепло и уютно мне в санях, дедушка заботливо закутал меня в огромный мохнатый тулуп. Всю дорогу я сладко спала.

- Вставай, доченька, приехали, - ласковый голос деда журчал надо мной. Дедушка взял меня на руки, донёс до дверей, открыв её одной рукой, молча впихнул меня в комнату. Әже моя шила новое одеяло, и вдруг, видимо почувствовав мой взгляд, резко обернулась. Вспыхнули её зеленые глаза, она вскочила, схватила меня в охапку и давай меня целовать и обнимать. Катала меня как мячик по новому, только что стеганому одеялу и приговаривала: «Милая моя, сладкая моя».

Я была их первой внучкой, любимой дочерью своего отца Абдрахмана. Росла очень избалованной, капризной. Привыкла, что малейшее моё пожелание исполнялось беспрекословно. Так, катаясь как сыр в масле, я прожила у бабушки с дедом целый месяц. Однажды бабушка не выполнила мою просьбу (теперь я уже и не помню, какую), я, конечно же, страшно обиделась, облачилась в свою тяжелющую цигейковую шубу, вытащила из сундука новые ботинки и пошлепала на улицу: «Вот уйду в свою Караганду, будете знать, как обижать меня!»

Дед с әже переглянулись и, улыбаясь, спросили: «А в какой стороне Караганда?» Я уверенно зашагала по направлению к городу. Тогда моя нежная әже схватила меня на руки, крепко поцеловала и попросила: «Не уходи, родная. Будь по-твоему!» До семи лет я жила у них. Это теперь я понимаю, что, возможно, мои родители отдавая на время меня старикам, думали прежде всего о них, чтобы дедушка с бабушкой не чувствовали тоски и одиночества. Мудро поступили папа с мамой.

Когда мы, внуки, подросли, часто ездили к дедушке и бабушке в гости на школьных каникулах. Мы с моей двоюродной сестрой Гульнар, приехав из города в аул, чувствовали там себя принцессами. Днем мы помогали бабушке по хозяйству, а вечерами общались с сельской молодежью, участвовали в их веселых играх.

Но бабушка уже стала строга к нам и заставляла вовремя ложиться спать. Мы с Гульнар делали вид, что послушно выполняем её указания, и как только бабушка засыпала, дедушка потихоньку выводил нас на улицу, а сам сидел на лавочке и терпеливо ждал, когда внучки вернутся домой, а бывало это, порой, и под самое утро. Я думаю, ни наши родители, ни наша обожаемая бабушка, так никогда и не узнали о нашем с дедом «сговоре».

В детстве все мы часто падаем. Ссадины, ушибы – дело привычное. Но мы избавлялись от них быстрее, чем наши сверстники: нас лечила наша әже. Это теперь мы почти официально признали знахарей и народных целителей, а лет 60 назад домашних лекарей не принимали всерьез. Әже ничего серьезного вроде бы не делала: заговаривала обычное сливочное масло, мазала наши ссадины и ушибы, а утром мы, как новенькие, бежали за новыми приключениями.

Бабушку мою в ауле называли Амина-молла. В трудные минуты жизни я с упоением произношу аяты из Корана, и мне становится легче. Я благодарна своей аже за то, что она научила меня этим священным строкам.

Многие родственники говорят, что я похожа внешне на бабушку, чем я необычайно горжусь. Характер, правда, у меня отцовский: прямой, резковатый, не терпящий компромиссов, не умеющий прощать обиды. Әже, наоборот, была очень мягкой, покладистой, даже на явные колкости она отвечала улыбкой. В 11 лет ее выдали замуж за Абдуали, которому было 16. Бог им дал шестнадцать детей, а в живых оставил только четверых дочерей. Моя мама Мадина – их старшая дочь. Почему-то сыновья, не достигая годика, умирали. Бабушка по своей истинной набожности близко к сердцу смерть сыновей не принимала, она говорила: «Аллах дал, он и забрал». Когда после меня родился мой брат Машан, дедушка с әже приехали к нам и устроили в честь рождения наследника большой той, а через год уговорили моего отца отдать им Машана.  Папа с искренним уважением относился к тестю и тёще и сам отвез пухлого, неповоротливого, как медвежонок, годовалого сына в аул. Машан жил у стариков до 7 лет. Многое, чему научили его дедушка с аже, пригодилось ему в жизни.

…У меня сохранилась на пленке запись голоса бабушки, читающей молитву. Когда мне бывает тяжко, я слушаю её голос, представляю перед глазами её улыбчивое лицо и чувствую необычайную легкость.

Моя бабушка была очень общительным человеком. Вокруг нее всегда были люди: кто-то пришел попросить изготовленной ею целебной мази, кто-то принес горячие баурсаки в благодарность за ее советы.
А еще моя бабушка очень любила ходить в гости. Зная эту ее слабость, моя мама иногда подшучивала над ней: «Амеш, забыла тебе сказать, Ибраевы пригласили тебя в гости». Пасмурное настроение бабушки как рукой снимало: «Когда, во сколько?» Она тут же резво открывала крышку сундука, вынимала любимое платье. Надо сказать, что аже моя была щеголиха, искусная рукодельница, она сама шила роскошные камзолы, платья, чапаны. Наконец, терпеливо выждав, когда бабушка будет при полном параде, сверкнув белоснежной улыбкой, мама, говорила: «Ой, я же пошутила!»

- Доченька, разве так шутят?! Әже бледнеет и, постанывая, ложится в постель. Но все мы знали, стоит кому-то пригласить бабушку в гости, хворь её как рукой снимало.

Бабушка учила меня: «В минуты переживаний старайся не оставаться наедине с собой. Иди к приятным тебе людям. Общение – лучшее лекарство». Спустя десятки лет этот же совет я услышала от опытнейшего невропатолога, удивительной женщины Валентины Николаевны Третьяк.

Әже называла меня: «Тентек, ақылды Тентек!» (озорница, хулиганка, но умная озорница). Часто по жизни эта ее вера в меня помогала и поддерживала в трудные минуты.

Бабушка с дедушкой прожили вместе 47 лет. Около десяти лет они жили с нами, в нашей семье, и я не помню ни одной их ссоры. А однажды, совершенно случайно, я увидела такую сцену: мои старики сидели рядышком на диване. Миниатюрная, всегда аккуратно одетая бабушка расчесывала деду его седую бороду, проделывая это не спеша, с ласковой улыбкой. И на нее с любовью смотрели совсем молодые глаза моего дедушки…

comments powered by Disqus